На великий и могучий «полОжили»

С 1 сентября вступает в силу приказ №195 Министерства образования и науки от 8 июня 2009 года, определяющий список словарей, грамматик и справочников, содержащих нормы современного русского литературного языка. По словам создателей, это делается для упрощения реализации на практике принятого в 2005 году закона «О государственном языке Российской Федерации» и для унификации справочных изданий. То есть закон был, но не было официально утвержденного Минобразования списка методик (грамматик, словарей и справочников), на которые необходимо ориентироваться.

Согласно этому приказу, теперь во всех спорных ситуациях авторы, включая педагогов, чиновников, журналистов и дикторов, будут обязаны аргументировать свою позицию ссылками исключительно на указанные словари. Примечательно, что из всего многообразия известных академических словарей и справочников статус официальных присудили всего четырем: «Орфографическому словарю русского языка» Брониславы Букчиной, Инны Сазоновой и Людмилы Чельцовой, «Грамматическому словарю русского языка» под редакцией Андрея Зализняка, «Словарю ударений русского языка» Ирины Резниченко и «Большому фразеологическому словарю русского языка» с комментариями Вероники Телия. Все они, кстати, выпущены в одном издательстве – «АСТ-пресс». Зато словари корифея русского языка – Дитмара Розенталя – оказались невостребованы и не вошли в обязательный к применению перечень. Якобы, потому, что другие издательства не подавали заявок на исследование в специальную комиссию.

Например, автор одного из утвержденных Минобразования словарей, член Орфографической комиссии при отделении историко-филологических наук РАН, доцент Бронислава Букчина признала, что кофе теперь может быть среднего рода. Поэтому не кривитесь, пожалуйста, на просьбы сварить вам «крепкОЕ кофе с ложкой сахарУ». Букчина и ее коллеги также решили, что люди, вступающие в брак, отныне не «брачУющиеся», а «брАчащиеся». И что теперь подписывать — «договОр» или «дОговор», причем «по срЕдам» и  «по средАм» – каждый может выбирать сами. Кстати, подписание «дОговора» можно скрепить «йОгуртом» или «йогУртом», а затем пойти на «каратЕ». Как удобно, так и базарьте. Простите за выражение.

Сторонники очередной реформы считают, что язык должен быть «ближе к народу». По мнению кандидата филологических наук Ивана Леонова из Института русского языка имени Пушкина, словарь лишь фиксирует то, как принято говорить в данном языке в данную эпоху. По словам Леонова, изменение норм обусловлено реальным положением дел. В качестве образца выбирается то слово, которое является нормой, а на втором месте — обиходный, но допустимый вариант.

Если следовать такой логике, то, унифицируя язык и стремясь приблизить его к народу, учиться русскому языку надо у рыночных торговцев и водителей маршруток. То есть чем больше людей говорят неправильно, тем больше надо этому следовать.

«Каждые 25 лет в России происходит попытка издания новых словарей. Развитие языка регулярно путают с изменениями языка, а это не одно и то же, — так прокомментировал «Росбалту» ситуацию писатель Михаил Веллер. – Язык – явление объективное и существует по своим законам независимо от словарей. Задача же словаря – отображать действительность, однако высокоученые лингвисты впадают в иллюзию, что они знают все обо всем лучше, чем народ. Не надо трогать язык без крайней необходимости». Веллер считает, что есть в постоянных попытках реформирования еще один очень важный нюанс: «Это премии, тиражи, гонорары и зарплаты. Именно этим объясняется столь частое появление новых словарей. Лучше всего, если лингвисты оставят словари в покое».

Писатель Андрей Кивинов также убежден, что не правильному русскому языку надо подстраиваться под улицу, а улице подниматься до уровня норм: «Безусловно, какие-то каноны должны быть, иначе люди перестанут понимать друг друга, каждый будет говорить и писать, как пожелает».

Слишком радикальными называет нововведения и тележурналист Павел Шеремет. «Язык – это живая субстанция, он постоянно трансформируется, и это понятно, — считает он. – Однако попытки свести все в жесткий свод правил не всегда оправданы. Здесь же ошибка заключается не в самом своде новых правил, а в принятии нескольких вариантов слов. То есть сбивается система координат, и если раньше мы смеялись над произношением некультурных людей, говорящих «дОговор» или «лОжить», то теперь, получается, это тоже становится нормой. Сама попытка фиксации достижений и развития языка – это правильно, но по форме – ошибочно».

Тенденцию к упрощению русского языка весьма жестко описывает политолог Наталья Андросенко: «Чтобы язык продуктивно работал, ему нужны определенные ограничения. Когда язык размывается, он перестает быть. И получится вместо языка какой-то политкорректный ублюдок, на котором говорят трудолюбивые мигранты в качестве лингво франко».

«Если следовать этим нормам буквально, то к Гоголю или Платонову нужно приставить корректора, но тогда литературы мы не увидим, — считает главный редактор издательства «Звезда» Яков Гордин. – С одной стороны, чем свободней язык и чем больше выбор словарей – тем лучше. С другой – любые декреты о языке неплодотворны. Вспомните весьма крутые языковые реформы Петра I: а ведь со временем все, что ненужно, само собой отпало, умерло. Есть определенные правила, которые надо исполнять при любых условиях. Но есть и понимание того, что язык развивается, в него входят новые слова, ударения, жаргонизмы и профессионализмы. Это тоже надо учитывать. Одно дело – живое течение языка, другое – попытка упростить его в угоду неграмотным людям. А коверкать язык под неправильности – это вообще в корне неверно».

«Язык – это коллективная собственность народа, — комментирует «Росбалту» нововведения писатель Александр Мелихов. – Поэтому без участия народа никому не дано право менять его. Стандарты языка необходимы, язык улицы и государственная казенная речь должны разделяться. Если мы пойдем в ногу с улицей, мы потеряем Толстого, Пушкина, Достоевского. К сожалению, время показывает, что стихия все равно размоет правильную речь, нормативы, стили, но необходимо сражаться за них до последнего, иначе мы потеряем нашу культуру. Дело первостепенной важности каждого интеллигентного человека – стать тормозом таких нововведений. А принимать решения фактически единолично – это самоуправство, это распоряжение общим добром без участия хозяина».

По мнению экспертов, отдельный вопрос – кому можно доверить миссию реформирования языка. Мелихов признает, что выбрать достойных очень непросто, поскольку язык – это коллективная собственность народа, и кто-то, единолично ставящий решающую точку, берет на себя очень большую ответственность. Писатель ссылается на слова Льва Успенского, который полагал, что право изменять язык можно доверить только крупным писателям, достоинство и талант которых подтвердило время.