Трофейные истории

Мои деды воевали. Отец по материнской линии погиб в июле 1941 года. Предположительно, эшелон, в котором он ехал на фронт, разбомбили ещё в пути. Всё, что осталось его молодой жене, - вот эта справка и маленькая дочь на руках, моя мама.

Про деда по отцовской линии известно гораздо больше. Среди старых бумаг чудом сохранилась копия его биографии, составленная им самим, видимо в 1949-50 г. Строки этого документа строги и сухи:

«Родился 31 марта 1907 года, в семье крестьянина-бедняка в селе Гавриловка. Я окончил сельскую школу в 1919 году. В 1921 году в связи с засухой на Поволжье отец вместе с семьей выехал в Сибирь.»

Между строчками остаётся история этой поездки в Сибирь: большая семья – мать с отцом и семеро детей, теплушка, многомесячная дорога, страшный голод и младший ребёнок 2-3 лет, оставленный на одной из долгих стоянок в бездетной семье начальника станции - малыш умирал от голода, а в той семье была еда. О дальнейшей его судьбе нам ничего не известно.

«До 1922 года я жил с отцом, а с 1922 по 1926 годы работал по найму у местных пастухов и местных кулаков. С осени 1926 года поступил работать на Рубцовскую паровую мельницу в качестве грузчика-выбойщика.

В октябре 1929 года был призван в ряды Советской Армии и направлен в Томскую артиллерийскую школу красноармейцем. После окончания полковой школы в сентябре 1930 года откомандирован в Москву в школу им. ВЦИК, где был зачислен курсантом артиллерийского дивизиона. В марте 1932 года после окончания военного образования был назначен командиром взвода в посёлке Бикин.

В ноябре 1936 года я был назначен командиром взвода разведки полковой школы, в ноябре 1937 года был назначен командиром горно-вьючной батареи, в ноябре 1938 года был назначен помощником командира дивизиона.»

Потом его переводят в Хабаровск, Пензу, Сумы. К тому времени он уже был женат, появились дети, в 35 году мой отец, через два года - его сестричка, ещё через 3 года – младший брат. Нелегка была жизнь преданной подруги – офицерской жены: неустроенный быт, бесконечные переезды вслед за новыми назначениями. Отец как-то рассказывал мне, что за время учёбы сменил 19 школ в разных городах.

Нам сейчас трудно представить то время, трудно понять, как складывалась такая блестящая военная карьера деда. Можно предположить, что Красная армия испытывала жесточайший кадровый голод, а у молодого парня, каким был в то время мой дед, были особые качества, позволившие ему за 10 лет из малограмотного батрака стать кадровым офицером.

«В сентябре 1941 года назначен командиром отдельного артиллерийского дивизиона с которой в январе 1942 года выехал на Северо-Западный фронт, принимал участие по закреплению кольца окружения Демяновской группировки до октября 1942 года.

В октябре 1942 года получил назначение на должность командира вновь сформированного 374 истребительного противо-танкового артиллерийского полка, который сформировался в Гороховецких лагерях.»

За каждым словом этой биографии – история. Что-то известно из сохранившихся документов, бережно записанных воспоминаний. Кое-что можно найти в Интернете.

Меня заинтересовало, что же это за лагеря? Оказывается, в годы войны на гороховецкой земле проводили испытания новых артсистем и танков с разными вариантами пушечного вооружения. В Гороховецком артиллерийском центре испытывали многие отечественные орудия, а также трофейную технику.

Однако условия размещения в центре новобранцов и запасников, особенно в 1941-42 гг., были более чем спартанские. Люди жили в антисанитарных условиях, без тёплого обмундирования, их плохо кормили, не оказывали медицинской помощи. Некоторые умирали, не успев попасть на войну, а остальные мечтали быстрее отправиться на передовую. Тогда и появилось «народное» название артиллерийского центра – Гороховецкие лагеря, по аналогии с совсем иными лагерями. Поэт-фронтовик Борис Слуцкий написал о Гороховецких лагерях почти эпитафию: 

«…И вот возникает запасник, похожий на все запасные полки,

На Гороховец, что с дрожью по коже вспоминают фронтовики

   На Гороховец Горьковской области (такое место в области есть)

                Откуда рвутся на фронт не из доблести, а просто, чтоб каши вдоволь поесть». 

«В ноябре 1942 года полк выехал на Северо-Западный фронт, где участвовал в ликвидации Демяновской группировки.»

Про войну дед никогда ничего не рассказывал. Но сохранились некоторые письма с фронта, фото с трогательными надписями. О многом можно догадываться, о многом уже не узнаем никогда. 

«В апреле 1943 года в той же должности с дивизионом были переброшены на Брянский фронт, где май-июль месяцы стоял в обороне, а затем участвовал в прорыве долговременной обороны немцев в районе Орла.

В июле, после прорыва, дивизия перебрасывается на Воронежский фронт, где я участвовал в той же должности, в прорыве обороны немцев 2 августа на Белгородском направлении и освобождении городов Белгорода, Харькова, Полтавы, форсировании реки Днепр, а также в прорыве обороны немцев на Уманьском направлении до выхода войск 2 Украинского фронта к городы Яссы (Румыния) в мае 1944 года.

В опубликованных воспоминаниях одного участника Великой отечественной войны наткнулась на такую фразу: «Итак, об асах-артиллеристах, их ещё называли богами войны. Лётчики при превосходстве противника могли выйти из боя, как и при определенных условиях танкисты. У артиллеристов такой возможности не было. Им в каждом бою было суждено - или остановить врага, или погибнуть. Артиллеристы часто сражались насмерть.»

Удивительно, что дед, пройдя всю войну, сражаясь на передовой, участвуя в самых страшных сражениях, ни разу не был ранен!

В мае 1944 года 13 артиллерийская дивизия была переброшена на 1 Украинский фронт, где я участвовал в прорыве обороны немцев на Львовском направлении, и преследовании противника до Сандомирского плацдарма, была затем оборона плацдарма и 12 января участвовал в прорыве обороны немцев с Сандомирского плацдарма и преследования противника на реке Одер и преследования противника до выхода войск 4 Украинского фронта в предместье города Праги, где и закончил войну 9.05.1945 г.»

Полковник Куканов.»

Итак, дед прошел всю войну и встретил победу в Праге.

Победа, бесконечная радость, возвращение домой солдат. Дед очень хотел вернуться, писал несколько рапортов, но его не отпустили, несколько лет после окончания войны продолжал служить в Германии.

На родину к семье он вернулся только в 50 году. Из Германии дед привез охотничье ружье, аккордеон и маленькую смешную серебряную корову с седлом. После смерти деда, а прожил он недолго - война не отпустила его, умер от инфаркта в 46 лет, аккордеон достался старшему сыну – моему отцу, ружьё – моему дяде, младшему сыну, а серебряная корова - единственной дочери. 

История про ружьё.

Ружьё было старинное и красивое, на серебряных накладках были изображены сцены охоты, где охотники в тирольских шапочках и забавных панталонах выслеживали страшного волка.

Долгое время оно висело на стене, иногда его носили на охоту, но не помню, чтобы оно использовалось по назначению, скорее, выполняло ритуальную роль. Шли годы, и вот наступили смутные девяностые перестроечные годы.

В магазинах пропали продукты, на предприятиях не платили зарплату. Сын моего дядьки, Игорь - молодой инженер, недавно женился, у него родилась дочь, надо было как то выкручиваться. И вот на семейном совете было принято решение – провернуть бизнес-операцию, которая должна была дать возможность как-то продержаться всей семье. Были собраны все возможные деньги, собирали с соседей, знакомых и полузнакомых. В Москве на эти деньги внук моего деда должен был купить нечто очень дефицитное, продать и что-то получить в остатке. План, наверное, был хорош, но не учитывал реалии интеллигентского воспитания и фамильного неумения торговать. В общем, из Красноярска до Москвы Игорь не доехал. Его вычислили уже на подъезде к Москве в электричке, братки вывели в тамбур, пожалели, не тронули, но забрали всё. Не знаю, как Игорь возвращался назад, что пережил. Отдавать было нечего. И уже красноярская братва кружилась около дома. И вот тогда, вздохнув, младший сын моего деда снял со стены старинное ружье. Его продали очень состоятельному человеку в красном пиджаке. Расплатились со всеми. Так мой дед спас в 1990 году своего внука. 

История про аккордеон.

В нашей семье никто не умел играть на аккордеоне, поэтому он стоял в шкафу. В детстве я доставала его, раскладывала его и представляя себя великой пианисткой, нажимала кремовые, слегка пожелтевшие от времени перламутровые клавиши. Потом мои планы сменились, и он, всеми забытый, так и хранился в дальнем углу. Я вышла замуж, у меня родилась дочь, подросла и пошла в музыкальную школу. А времена были все те же, смутные девяностые. Нужно было пианино, но денег на него не было. И вот тогда вспомнили про аккордеон. Каждый вечер, вспомнив детство, я располагала его перламутровую клавиатуру как рояль, и растягивала меха, а моя маленькая дочь играла гаммы и этюды. Однако время шло, упражнений становилось все больше, приближались экзамены, а мне уже не хватало сил извлекать звуки из инструмента. И вот однажды, перед нашими занятиями с таинственным лицом появился папа юного дарования: «У нас есть орган!!! Трам-пам-пам!» Мы, открыв рты, смотрели на чудо-изобретение – в аккордеоне было аккуратнейшим способом вырезано отверстие, куда вставлялся шланг от пылесоса на выдув. Включается пылесос, и аккордеон оживает, его меха дышут, раздается мощное звучание, он, действительно, играет как орган, наш чудесный музыкальный инструмент!

Экзамен был сдан на отлично. Через некоторое время мы все-таки купили пианино, а аккордеон отдали малознакомому деду в деревню, который умел на нём играть. Сейчас моя дочь стала профессиональным музыкантом, она окончила консерваторию, победила во многих музыкальных конкурсах, и сейчас работает в известном оркестре. Вот так мой дед помог свой правнучке стать музыкантом. 

***

После окончания института в 1965 году мои молодые родители приехали в Сибирь на строительство Запсиба и остались жить в Новокузнецке.

Мой отец, как старший сын, стал старейшиной нашего рода, а мама – хранительницей семейного очага. Именно у нас хранятся основные архивы истории нашей семьи. Отец пишет воспоминания, чтобы внуки и правнуки не забывали имён предков, внуки и правнуки составили генеалогическое дерево и разместили воспоминания в живом журнале.

И когда мы собираемся все вместе, из разных городов и даже стран, то начинаются бесконечные сказы и рассказы, и копилка нашей семьи с любовью пополняется новыми и новыми историями.

Вы спросите, а что же случилось с маленькой смешной серебряной коровой? А ничего не случилось, со временем она тоже оказалась у нас, и стоит на полке между книг и старых фото, с которых на меня смотрит мой дед светлыми пронзительными глазами, человек прошедший всю войну.

P.S.

Когда я уже написала эту статью, то вспомнила про награды деда. Мне рассказывали, что когда его хоронили, огромная траурная процессия шла по главной улице Тбилиси (место последней службы деда), везли боевые орудия, и на лафетах пушек лежали подушки с орденами. Их было много – боевых наград: орден Красной звезды, Великой Отечественной войны, полководческие ордена – Невского и Суворова, два ордена Красного знамени. А потом они бесследно исчезли. Но должны же были остаться в архивах какие-то документы? И действительно, оказалось, что министерство обороны оцифровало свои материалы, и на сайте http://podvignaroda.mil.ru/ я нашла наградные листы моего деда!

От редакции 

Согласно информации из открытых источников, сдача наград почившего ветерана, выполненных из драгметаллов, была обязательной в СССР, родственникам разрешалось лишь оставить себе Орден Отечественной Войны (если он был). Боевые ордена и медали, выполненные из драгметаллов, надо было обязательно отнести в военкомат, где тебе взамен выдавалась справка о сдаче госнаград, а эта справка предполагала денежную субсидию (например, о потере кормильца) и компенсацию в связи с организацией похорон, также по желанию родственников ветерана предлагался воинский салют на месте погребения, венок, надгробие и цветы. Известны были массовые случаи, когда родственникам ветеранов Великой Отечественной администрация кладбищ отказывала в погребении и требовала сначала предоставить справку о сдаче госнаград в РВК. Эта справка была обязательной вплоть до 1978 года.