Мудрецу ложь не к лицу

Мудрецу ложь не к лицу

Местные новостиКультура
  15 – 18 марта в драмтеатре состоялась премьера спектакля по комедии Александра Островского «На всякого мудреца довольно простоты».

Да, не к лицу мудрецу ложь, поскольку уж кому-кому, а мудрецу-то истина открыта не в подлостях во имя карьеры и обогащения! Мудрец знает, что бесчестье и саморазрушение не окупятся чинами и деньгами и смысл жизни отнюдь не в успехе. Это если он действительно мудрец, а не назван им в угоду нравам, как в бессмертной комедии А.Н.Островского «На всякого мудреца довольно простоты», премьера которой состоялась в средине марта в Новокузнецком драматическом театре.

Какими бы путями ни шёл современный российский театр, великий наш драматург всегда в нём ко двору. И не только в силу актуальности содержания (тема безусловных духовных ценностей его драматургии преломляется в контексте разных эпох лишь вариативно), но и по причине гениальной структуры самих пьес, в которых есть всё, что нужно театру во все времена. Почти полуторавековая сценическая история «Мудреца» могла бы составить целую энциклопедию режиссёрских концепций, но это не смутило засл. арт. России Рината Фазлеева – постановщика новокузнецкого варианта. Его решение можно было бы назвать вполне традиционным, если бы не интерпретация образа главного героя.

Сергей Стасюк - артист столь мощного внутреннего содержания и богатейшей палитры проявления его оттенков, что история Глумова в его исполнении превращается в колоссальную трагедию саморазрушения. Собственно, от роли циничного авантюриста, напролом рвущегося к обогащению и карьере, актёр не отступает. Но свой путь в общество Мамаевых- Турусиных он выстилает не одной только подлой лестью. Он откровенно презирает тех, в чьи ряды стремится, он знает им истинную цену. И неотвратимо движется к цели, отчётливо понимая свою чужеродность и гибельность этого пути. Его Глумов прежде всего бесконечно одинок, мать не в счёт, мать – это отдельная история. Именно отчаяние одиночества толкает Глумова к ведению дневника, а вовсе не жажда издевательских обличений. Он изначально испытывает раздвоенность: он лицемерит и льстит тем, кого в грош не ставит, мечтает быть с теми, над кем глумится, - и всё это во имя успеха. Чтобы стать богатым и успешным, Глумов подавляет в себе всякую индивидуальность, растаптывает свой ум, попирает самолюбие в бесконечных лживых речах и поступках. Актёр использует приём гипертрофированного контраста между проявлениями характера героя, но даже в самых грубой лести и унизительных поступках его персонаж не похож на лакея. Время от времени взгляд его тоскливо застывает, герой с какой-то печальной отрешённостью уходит в себя. В тех сценах спектакля, когда план «мудреца» уже близок к осуществлению и всё приходит в бесовское марионеточное движение, Глумов включается в него последним – резко, как падает в бездну. Перед нами Жюльен Сорель российского разлива, но ждёт его не героическая смерть, а полное моральное самоуничтожение. Плану его коварных действий не мешает даже маленький просчёт с дневником. В сцене разоблачения он беззастенчиво признаётся в своих интригах, бросая в лицо каждому откровенную характеристику – и побеждает. Он становится своим среди своих. И когда этот «победитель» в белых одеждах венчает собою в финале скульптурно застывшую группу «побеждённых», мы понимаем, что путь пройден, падение Глумова завершено.

Не правда ли, как остро современен этот мотив сегодня, когда успех считается высшей добродетелью, а успешность – критерием состоявшейся личности? Даже «если душа родилась крылатой" и предназначена была для высших целей?

В сопряжении с нашей реальностью жанровое определение спектакля – памфлет – звучит очень убедительно. Собственно, А.Н.Островский и создавал политическую комедию, отражавшую пореформенную ситуацию XIX века в России. Некоторые реплики и тексты диалогов в пьесе будто написаны сегодня. Режиссёр-постановщик спектакля это сходство усиливает. Двоедушие сильных мира сего возведено в принцип игры и сценографии. Наиболее ёмкие образы «мудрецов» и лицемеров создают Дмитрий Ромадин (Мамаев), засл. арт. России Ирина Шантарь (Турусина) и Елена Амосова (Мамаева). Дмитрий Ромадин воплощает в своём герое и внешнюю, и внутреннюю несокрушимость, незыблемость основ. Позиционируя себя как самого умного, он сразу открывает главные составляющие этого «ума»: примитивность, скаредность, ложь, морализаторство. Его самонадеянная спесь и физическая помпезность прекрасно вписывается в сценографическое пространство, являющее собою образ письменного стола – обитель чиновнического клана (художник-постановщик Роман Ватолкин). Это мир Мамаевых, и они в нём - как рыба в воде. Метафора двуликости, антитеза лицевой и изнаночной сторон составляет основу сценографии и отражена во всех предметах интерьера с лапидарной прямолинейностью. (Вопрос о том, стоило ли играть с изображениями иконы и её обратной стороны, - это вопрос не стиля, а вкуса.) Шикарные костюмы тоже приходят в противоречие с никчёмной сущностью их обладателей. Покровительственная нежность Мамаевой к племяннику в отражении Елены Амосовой очень быстро оборачивается плотоядной хищностью. Набожная рассыпчатая томность Турусиной граничит с такими тёмными проявлениями подсознания, что диву даёшься мастерству Ирины Шантарь, переводящей эту тяжёлую артиллерию пошлости в стихию лёгкой игры. Сломленный характер, перепады ожесточённой мстительности и безудержной угодливости Глумовой в исполнении засл. арт. Бурятии Ирины Бабченко рисуют грустную картину жизни, растраченной в пустой борьбе за место под солнцем. Актриса создаёт свою героиню вне формальных приёмов, используя один лишь материал жизни, и надо видеть чёрную злобу в её глазах, чтобы содрогнуться от ужаса перед завистью человеческой.
Исполнители всех ролей в спектакле увлечены материалом, но соблазна ускользнуть от живого объёма персонажа к эффектной внешней карикатурности избежали, к сожалению, не все. А вот три персонажа Андрея Шмакова, три его лакея выполнены с такой безупречной точностью и разнообразием колорита, что в каждом из них гораздо меньше лакейского, чем в их барственных хозяевах.

В спектакле, как и в пьесе, нет положительного героя. Но есть огромный посыл отрицательного жизненного опыта потери подлинного в погоне за призрачным. На всякого мудреца довольно простоты, довольно и мудрости. Повторим же вслед за Пушкиным, что «ложная мудрость мерцает и тлеет пред солнцем бессмертным ума» и порадуемся за театр, позволивший нам это вспомнить!

Вступайте в группу Город Новостей в социальной сети Одноклассники, чтобы быть в курсе самых важных новостей.
Галина ГАНЕЕВА
ИА "Город Nовостей"

всего: 1351 / сегодня: 1

Комментарии /1

10:2022-03-2008
 
 
СиринЪ~пупсик!
Мудрецу туфта к лицу?!
Где свежие мысли?
Где талант?

Смайлы

После 22:00 комментарии принимаются только от зарегистрированных пользователей ИРП "Хутор".

Авторизация через Хутор:



Местные новости